Пузыри: от катаклизмов к оружию геополитических игроков

+ Додати
    тему
Відповісти
на тему
Макроекономіка України, розвиток регіонів і макроекономічні показники: індекс цін, платіжний баланс, експорт, імпорт, рівень промислового виробництва, ВВП, торговельний баланс і рівень безробіття. Політика, що межує з темою бізнесу та фінансів. Політика яка пов`язана з грошима - аспекти політики у грошовому контексті. Політекономія. Корупція. Хабарі.
Повідомлення Додано: П'ят 19 бер, 2010 16:20

Пузыри: от катаклизмов к оружию геополитических игроков

Денис Липницкий (denis-lipnitsky.livejournal.com)

Еще недавно «пузыри» рассматривались учеными и практиками как вероятностные события в экономике. Предполгалось, что их возникновение связано с психологическими факторами, в частности, со стадным инстинктом игроков на рынках активов. А вслед за сдуванием пузырей ожидалось восстановление ценового равновесия. Однако современные пузыри представляют собой не столько хаотичные сбои в работе механизмов «невидимой руки», сколько результат системной и намеренной деятельности финансистов и политиков. Надувание пузырей стало для них ключевым фактором управления социально­эконо-ми-ческой динамикой. Пузыри по-зволяют не только корректировать деловые циклы, но и использовать изменчивые финансовые потоки как «тихое оружие» в борьбе за мировое влияние.

Зачем рыночной экономике нужны пузыри
Строго говоря, пузыри — это элемент циклического развития экономики. Первые описанные историками и экономистами пузыри — тюльпаномания ХVII века (Голландия) и ажиотаж вокруг Компании Южных морей в 1720-х годах (Англия). В каждый исторический период рост пузырей связан с «финансиализацией» — накоплением избыточного капитала и смещением направлений его вложения с производственной сферы в сторону финансовых рынков и спекуляций. «Финансиализация» присуща нисходящией фазе цикла Кондратьева. Этот цикл открывается фазой инновационно-инвестиционного подъема производства. Новые технологии и свободные рынки делают индустриальный сектор привлекательным для инвестирования. Продуктивность растет. Постепенно рыночное пространство заполняется, а затем высокая конкуренция производителей заставляет их поступаться прибылями и замораживать инвестиции. Цикл переходит в нисходящие фазы, для которых характерны общая нестабильность, избыточная ликвидность и перенаправление капиталов на краткосрочные спекулятивные операции. Инвесторы уходят из высококонкурентных секторов производства и торговли во всегда открытую для них «штаб-квартиру рыночной экономики» (выражение экономиста и социолога Йозефа Шумпетера), то есть на финансовый рынок. Уходят, чтобы, управляя деньгами, косвенно «участвовать в деятельности мозгов и мышц по всему миру». Однако концентрация капиталов на финансовом рынке провоцирует надувание пузырей, которые запускают кризис, ведущий к «сгоранию» избыточного капитала. На этом период безудержной власти мира финансов над реальной экономикой прекращается. За потрясениями следует падение спроса, громкие банкротства и вытеснение с рынка слабых производителей и неконкурентных технологий. Система перезагружается и начинается новый подъем.
Так работала бы экономика «невидимой руки», если бы не масштабная финансовая экспансия. Проявляется она в росте денежной массы, объемов кредитования, инфляции и дефицита бюджета и оправдывается намерениями смягчить спад в экономике, отложить ее драматическую «перезагрузку». Одновременно экспансия обеспечивает сохранение существующего мирового разделения труда (что выгодно финансовому капиталу, который из своей «штаб-квартиры» руководит распределением доходов в мире). Впрочем, злоупотребление этим «лекарством» приводит к таким масштабам «финансиализации», которые лишают ее реальных ориентиров, а также к дальнейшему вытеснению инноваций и инвестиций спекуляциями, росту дисбалансов в международных расчетах, системной инфляции и многочисленным сбоям на отдельных рынках.
Денежная экспансия столетиями поддерживала экономическую власть лидеров мира финансового капитализма — в свое время итальянских городов­государств, затем Голландии, в последующем Англии и, наконец, Соединенных Штатов. Но каждый раз растянутый цикл завершался кризисом мирового порядка, утратой гегемонии и появлением нового лидера. Злоупотребление «обезболивающим» с целью продлить миг счастья случилось с Америкой во второй половине ХХ — начале ХХI века. Ландшафт формируемой США новой картины мира определили четыре поворотных пункта в финансовой сфере, а именно: переход США к политике макроэкономической стабилизации и «военного кейнсианства» к середине 1970 года и сопутствующий отказ от золотого обеспечения доллара, «монетаристская контрреволюция» Рейгана — Тэтчер 1979–1980 годов, соглашение «Плаза» 1985-го и обратное соглашение «Плаза» 1995-го.
Вначале этого пути была послевоенная (после 1945 года) политика Соединенных Штатов по поддержке Западной Германии и Японии. Прорывной экономический рост этих стран не обошелся Америке даром. Финал восходящей фазы цикла Кондратьева (насыщение мирового рынка и перепроизводство) был ускорен. Произошел отток инвестиций из промышленности США, усилилась конкуренция со стороны японских и немецких производителей, увеличился импорт в США дешевых товаров. Защищаясь от кризиса (с целью покрыть дефицит бюджета и поддержать промышленность), США отреклись от золотовалютного стандарта и начали девальвировать и печатать доллар.
Увеличение денежной массы и удешевление национальной валюты улучшили состояние американской экономики, но не спасали традиционные отрасли. Экономика развитого мира пребывала в фазе застоя. Если бы, развиваясь естественным путем, цикл последовал в следующую фазу — депрессивную, это привело бы к выздоровлению сильнейших производителей за счет вымирания неконкурентоспособных игроков. Такой эволюционный путь протекает через кризис (происходит сокращение выпуска продукции, растет безработица), но в итоге приводит к подъему. Депрессия — та цена, которую приходится платить за последующий рост. Немецкий ученый Герхард Менш назвал «триггерным эффектом депрессии» ее свойство запускать инновационные процессы, переключать капиталы, вращающиеся в сфере спекуляций и пузырей, на финансирование инноваций и венчурных проектов. Но… Политическая целесообразность нового времени — эпохи борьбы амбиций, конкуренции за мировое влияние и гонки вооружений — исключала депрессию («призрак» депрессии 1930-х годов пугал не меньше, чем «призрак коммунизма»).
«Теперь мы все кейнсианцы», — заявлял Ричард Никсон, президент США в 1969–1974 годах. Как можно не вмешиваться в естественный ход событий, если «все кейнсианцы» стремятся к росту занятости? А активные борцы за мир — к наращиванию военных бюджетов и щедрому мировому спонсорству? США и СССР бежали в этой гонке ноздря в ноздрю. Впоследствии, в начале 1990-х, СССР не выдержал конкуренции. Не имея своих пузырей, нерыночный Советский Союз не мог привлекать внешние потоки капитала, а возможности лишь нефтегазового экспорта не позволяли удовлетворить гигантские военно-политические амбиции страны, в итоге обанкротившейся и распавшейся. Итак, США не позволили пузырям жить и погибать естественным путем. С тех пор и до настоящего времени их начали обеспечивать искусственной ликвидностью, а затем пытаться использовать пузыри-переростки в своих целях.

Сдуть один пузырь — значит надуть следующий
У ставшего вновь актуальным в Америке кейнсианства была и обратная сторона — проблема девальвации «зеленого» (после отмены золотого стандарта), которую усугублял также рост экстерриториальной долларовой массы. Данные активы, образовываясь в том числе из множащихся нефтедолларов, в 1970-е годы не находили в американской экономике применения. Привлекательнее выглядели пузыри, раздувающиеся на новых растущих (на фоне конкурентного насыщения в развитых странах) рынках — в Юго-Восточной Азии, Латинской Америке, Европе. Обращаясь через оффшорные банки, эта денежная масса многократно мультиплицировалась. В результате с каждым выпущенным ФРС долларом денежной базы конкурировали более пяти долларов денежной массы, оборачиваемой за рубежом, работающих на развивающихся рынках.
Финансовое наводнение мира происходило на фоне перепроизводства, — что характерно для нисходящих фаз большого цикла, — и падения промышленной рентабельности в ведущих индустриальных странах. В итоге крупнейшие инвесторы США, Европы и Азии, владея дешевыми денежными ресурсами, но не имея привлекательных направлений в реальной экономике, последовательно переключались (в противоположность действию «триггера» Герхарда Менша) на исполнение роли денежного посредника и спекулянта. Игры финансовых посредников, в том числе разогрев развивающихся рынков, могли быть выгодны властям США. Но для этого нужно было, чтобы доллар, используемый в мире для накоплений и спекуляций, был ведущей мировой валютой, а Штаты — устанавливали правила игры в мире. Чтобы эти условия выполнялись, американским властям потребовалось срочно переломить тенденцию к обесцениванию доллара, крайне усложнившую финансовое положение Соединенных Штатов в конце 1970-х годов. На весах, с одной стороны, оказались промышленность и социальная сфера США (им нужен был дешевый доллар), а с другой — сохранение доллара в качестве сильной мировой валюты и концентрация глобальной власти США. В начале 1980-х при президенте Рональде Рейгане Соединенные Штаты выбрали второй вариант «монетарной контрреволюции» — усиление доллара и рост процентной ставки ФРС практически в 10 раз. Благодаря чему денежные активы из пузырей в Европе, Японии и развивающихся рынков были волевым решением перенаправлены в США, куда вновь устремился поток инвестиций. Подобное укрепление доллара и приток капитала в Штаты (оформленное в соглашение «Плаза наоборот») помогли оживить экономику в период президентства Билла Клинтона (1993–2001 годы). В итоге в стране улучшились экономические и бюджетные показатели. Только одно «но» — возможности размещения инвестиций ограничивались искаженной структурой американской экономики. Производство услуг преобладало над товарным производством (процесс деиндустриализации США приобрел необратимый характер с момента укрепления доллара Рональдом Рейганом). Усиленные кредитным бумом потребительские настроения постоянно росли и постепенно превращали США в мирового рекордсмена «прожигания жизни». А вот конкурентоспособность традиционной экономики Соединенных Штатов падала. Промышленность перемещалась в Юго-Восточную Азию, в частности, в Китай, где себестоимость производства была и остается значительно ниже.
Поэтому в Клинтоновские «золотые годы» в США снова надулся пузырь. «Финансиализация», этот лейтмотив конца ХХ — начала ХХI века, требовала быстрой оборачиваемости капитала и сверхвысоких доходов для инвесторов. Сообразно с этим сообщество аналитиков и экспертов выбрало наилучшее направление инвестиций. В конце 1990-х — начале 2000-х годов та-ким направлением было производство компьютеров и программного обеспечения. С подачи Алана Гринспена (глава ФРС США в 1987–2006 годах) компьютерная индустрия объявлена локомотивом «новой экономики». Потом уже экономисты будут вынуждены констатировать, что прирост производительности труда из--за компьютеризации в 1990-х не решил накопившихся проблем. Но в то время истерия вокруг акций компьютерных компаний привела к надуванию «пузыря доткомов», оглушительно лопнувшего в 2001 году. Выпускать на свободу джина депрессии США опять-таки не собирались и поэтому снова вернулись к чрезвычайно мягкой денежной политике и финансовой экспансии. Для связывания избыточной ликвидности, заполняющей финансовые рынки, в США был организован очередной пузырь, на сей раз недвижимости, кредитов и ипотечных ценных бумаг (которые затем превратились в «токсичные активы»). Условия надувания этого пузыря и его глобализации создавались не столько наукообразными рассуждениями Алана Гринспена (как было некогда с «доткомами»), сколько конкретными действиями по дерегуляции финансовых учреждений и операций с ипотекой. Дальнейшая история известна.

В первом десятилетии 2000-х жертвой финансовой либерализации, надувания и последующего взрыва пузырей стала и Украина. Произошедшее можно расценивать и как урок, и как «дежавю». В условиях мировой «финансиализации» нам придется сосуществовать с пузырями еще долгие годы. Но если понимать суть экономических процессов, то можно не только предотвратить негативные последствия, но и извлечь пользу из тех или иных ситуаций.


Выводы, существенные для экономического прогнозирования.
1. Власти ведущих стран вливают ликвидность в экономику, разбавляя ее «кровь», с целью отложить кризис «созидательного разрушения» (названный так еще Й.Шумпетером). Из-за этого нынешний период связан с растущей «финансиализацией» хозяйственной жизни. Признавая ее существование, следует понять, что «финансиализация» не завершиться в ближайшие годы.
2. «Финансиализация» ведет мир к дальнейшему увеличению масштабов и разнообразию форм спекулятивной деятельности, росту «пузырей», разогреву рынков и инфляции. Она вытесняет капиталы из инновационной сферы и промышленности. Растет амплитуда циклических процессов, увеличиваются финансовые риски и терпимость бизнеса к ним.
3. В странах, где существует индустриальный (и постиндустриальный) уклад, продолжают действовать факторы, усиливающие конкуренцию, снижающие прибыльность и ограничивающую приток прямых инвестиций в реальный сектор экономики. Инвестиционная активность больше связана со слияниями и поглощениями, чем с обновлением технологий и развитием производств.
4. Страны, находящиеся на пути индустриализации (или экономики преимущественно сельскохозяйственного уклада) будут показывать в ближайшие годы наибольший экономический рост и привлекать существенный поток международных инвестиций, а также создавать спрос на промышленные товары.
5. Поиск выгоды в открытом сотрудничестве с более сильной в военно-политическом отношении страной неуместен и наивен. Сильная страна всегда будет стремиться к решению проблем своей экономики за счет более слабой, подталкивая последнюю к максимальной интеграции и открытости рынков (что служит предостережением и в построении отношений Украины с Россией в том числе).
6. Сила страны все более определяется не военной мощью, а ее способностью влиять на мировые экономические и финансовые процессы. США в этом аспекте продолжают терять силу (хотя остаются самой милитаризованной страной мира). На смену гегемонии США может прийти либо перемещение центров накопления капиталов, а с ними и экономической власти, в Восточную Азию (все преимущества пока имеются у Китая), либо возникновение распределенного между ведущими государствами Европы и Азии потенциала экономического влияния.
7. В ситуации, когда финансовые потоки притягиваются быстро дорожающими активами и расширяющимися рынками, не следует быть исключением из правил, по которым ведется мировая игра. Экономистам-практикам следует использовать общие авантюристические настроения (с разумом и осторожностью) и приспособиться к спекулятивным волнам, прокатывающимся по миру. Д.Сорнетте, говоря о неизбежности сосуществования с «пузырями», утверждает, что оптимистический подход способен формировать такие «самозаполняющиеся пузыри», в которых можно найти не мало позитивного.
8. Пока в Украине существует множество недооцененных активов, их продвижение, реклама, демонстративное удорожание, либерализация их оборачиваемости может привести к надуванию местных «пузырей». Это обеспечит приток капиталов, не меньший, чем вливался в «пузырь» банковской сферы в докризисные годы.
9. Нематериальный актив, который можно назвать «пузырем оранжевой революции», лопнул, и пока в Украине отсутствуют другие политические основания для привлечения инвестиций. Притягательными могут стать только экономические активы (обычно упоминаются сельскохозяйственные активы, но существует масса других, нужен лишь творческий подход и доза авантюризма, чтобы их разглядеть).
10. Приток капиталов в результате надувания национальных «пузырей» можно использовать как во благо (как пример, для возврата государственного долга), так и во вред национальной экономики и это зависит, в том числе, от силы, мудрости и патриотизма местной власти и бизнеса.

Опубликовано: «Контракты», 15 марта 2010г.
comment1973
 
 
Форум:
+ Додати
    тему
Відповісти
на тему
Зараз переглядають цей форум: Немає зареєстрованих користувачів і 3 гостей
Модератори: Irina555, ТупУм, Модератор
реклама
Топ
відповідей
Топ
користувачів