Кроме меня эта тематика больше никого не интересует.
|
|
КНДР тоже покоряет космос и грозит ядерной дубиной
какая национальная и религиозная идентичность есть в сша? они забыли давно о ней, равно как и европа. эта идентичность нужна для формирования образа внешнего врага, что требуется для надежного контроля над массами. сейчас контроль обеспечивается другими методами, потому и видим расцвет толерантности и нетерпимости к расизму и т.д. национальная идентичность культивируется там, где уровень жизни оставляет желать лучшего. Востаннє редагувалось unrokan_pff в П'ят 18 жов, 2013 08:45, всього редагувалось 1 раз.
http://lurkmore.so/images/thumb/0/0b/CaptainFacepalm.png/250px-CaptainFacepalm.png вы себя рабом считаете или нет?
"Нечего понимать" относится к Вашему трактованию проблемы и ее сути. Вы претендуете на истину в последней инстанции (и это не вопрос, а утверждение). Обеспокоены компетентные люди? Мне нет до их беспокойства ни какого дела. Ибо я не знаю на счет чего они реально обеспокоены. Отношение к предмету (явлению, событию) зависит от точки зрения на нее? Безусловно. Чего ж Вы так категоричны? Это происходит. Про доходы не скажу, а все остальное тает на глазах. Раб времен Древнего Рима так же далек от нынешнего, как и колесница от автомобиля. Дефектная система прошла с этими дефектами поразительный путь.
Не смог осилить и не совсем согласен - это разные категории. Вы хотите меня оскорбить? Ну да ладно. Ранее полной монополии не достигалось? Нынешняя ситуация уникальна? З.ы. я 76-го (точка над и). И чего с СССР уникального такого по причинам и последствиям произошло? З.з.ы. Технологические зоны, полная монополия, предел роста - механизм апокалипсиса возможен только при полной консервации всего (системы, среды, принципов, модели, механизмов и пр.) Есть один маленький нюанс - интеллект. Он вносит некую изюминку, ложку меда, в бочку с дегтем. Разум - противовес дефектности системы.ИМХО. да я уже привык, что вы белое видите, как черное. тут ничего не поможет, пишу я больше не для вас, а для тех, кто вас читает сейчас даже на пенсию в 1500 грн можно вполне прилично кушать. я уже приводил график уменьшения количества голодающих в мире, вы его проигнорировали
О чувстве собственной важности- Ты слишком серьезно к себе относишься, - медленно проговорил он. - И воспринимаешь себя как чертовски важную персону. Это нужно изменить! Ведь ты настолько важен, что считаешь себя вправе раздражаться по любому поводу. Настолько важен, что можешь позволить себе развернуться и уйти, когда ситуация складывается не так, как тебе этого хочется. Возможно, ты полагаешь, что тем самым демонстрируешь силу своего характера. Но это же чушь! Ты - слабый, чванливый и самовлюбленный тип!
Я попытался было возразить, но дон Хуан не позволил. Он сказал, что из-за непомерно раздутого чувства собственной важности я за всю свою жизнь не довел до конца ни единого дела. Я был поражен уверенностью, с которой он говорит. Но все его слова, разумеется, в полной мере соответствовали истине, и это меня не только разозлило, но и здорово напугало. - Чувство собственной важности, так же, как личная история, относится к тому, от чего следует избавиться, - веско произнес он. У меня пропало всякое желание с ним спорить. Было вполне очевидно, что положение мое крайне невыгодно: он не собирался возвращаться домой, пока не сочтет нужным, я же попросту не знал дороги и был вынужден оставаться с ним. Вдруг он сделал странное движение, как бы принюхиваясь и ритмично подергивая головой. Он весь как-то странно подобрался, словно перед прыжком, повернулся и с любопытством изумленно оглядел меня с головы до ног, словно высматривая что-то особенное, а потом рывком вскочил и быстро зашагал прочь. Он почти бежал. Я поспешил за ним. Примерно с час он шел очень быстро. Наконец он остановился у скалистого холма, и мы присели в тени под кустом. Я был полностью истощен быстрой ходьбой, но настроение мое несколько улучшилось. Со мной произошли странные изменения. Если в начале перехода дон Хуан меня почти бесил, то теперь я испытывал чуть ли не душевный подъем. - Непостижимо, - удивился я, - мне в самом деле очень хорошо. Вдалеке каркнула ворона. - Знак, - отметил дон Хуан. Со скалы скатился небольшой камень и с треском упал в чапараль. Дон Хуан громко засмеялся и указал пальцем в ту сторону, откуда донесся звук: - А это - согласие. Затем он спросил, готов ли я продолжить разговор о своем чувстве собственной важности. Я рассмеялся: недавний приступ гнева казался мне теперь чем-то столь далеким, что было непонятно, каким образом я вообще умудрился рассердиться на дона Хуана. - Не понимаю, что со мной происходит, - недоумевал я, - то злился, то вдруг почему-то успокоился. - Нас окружает очень таинственный мир, - сказал он. - И он не так-то просто расстается со своими секретами. Мне нравились его загадочные утверждения. В них была тайна, и в них был вызов. Я не мог понять: то ли они содержат некий глубоко скрытый смысл, то ли являются полной бессмыслицей. - Если будешь когда-нибудь в этих местах, - сказал он, - держись подальше от места нашей первой стоянки. Беги от него, как от чумы. - Почему? В чем дело? - Не время это объяснять, - ответил дон Хуан. - Сейчас нам нужно разобраться с чувством собственной важности. Пока ты чувствуешь, что наиболее важное и значительное явление в мире - это твоя персона, ты никогда не сможешь по-настоящему ощутить окружающий мир. Точно зашоренная лошадь, ты не видишь в нем ничего, кроме самого себя. Какое-то время он разглядывал меня, словно изучая, а потом сказал, указывая на небольшое растение: - Поговорю-ка я со своим маленьким другом. Он встал на колени, погладил кустик и заговорил с ним. Я сперва ничего не понял, но потом дон Хуан перешел на испанский, и я услышал, что он бормочет какой-то вздор. Потом он поднялся. - Неважно, что говорить растению, - сказал он. - Говори что угодно, хоть собственные слова выдумывай. Важно только, чтобы в душе ты относился к растению с любовью и обращался к нему, как равный к равному. Собирая растения, объяснил он, нужно извиняться перед ними за причиняемый вред и заверять их в том, что однажды и твое собственное тело послужит им пищей. - Так что в итоге мы с ними равны, - заключил дон Хуан. - Мы не важнее их, они - не важнее нас. Специфика площадки. Кризиса здешние сидельцы (Рабинович, Вы случайно не шахтер? Боже мой, я НЕСЛУЧАЙНО не шахтер!) не видят, пока он их не сжирает. После того как он их сжирает - тем более тишина. Типа того - всё нормально. То, что исчезают люди, предприятия и города, как личная угроза не воспринимается. Общество фрагментированно и ничего не заметит, пока всё не исчезнет. Просто где-то "хлюп" - и заводика нет. Ну нет - и нет. Значит не выдержал животворной рыночной конкуренции. Вымер-разбежался городок - ну и ладно: рука рынка расставляет всё по местам. Все к лучшему: "что нас не убьет - сделает сильнее". Ну ну. А Природа не терпит пустоты, и на свободном месте что-то появляется. Уже чужое. Между тем более разумные люди играют "в долгую", и отлично знают что то, что не убивает сейчас, делает слабее и убьет потом.
Что вы конкретно предлагаете? З.ы. Ярлыки развешивать... Хм. Что в этом продуктивного?
|
|